За какие заслуги причисляют к лику святых. Причисление к лику святых

КАНОНИЗАЦИЯ (латинский canonisatio), в христианстве причтение Церковью почившего подвижника к лику святых [в практике греческих церквей употребляется термин ἀναϰήρυξις - провозглашение (святым)]. Канонизацией Церковь удостоверяет святость подвижника и определяет его деяния в качестве примера для христиан. Канонизация является основанием для внесения имени святого в церковный календарь и совершения богослужений в его честь (установление празднования), почитания его мощей, написания икон и составления жития. Верующие обращаются с молитвой о заступничестве к святым как предстоящим перед Богом.

В первые века христианства почитание святых возникало стихийно в тех местностях, где они жили. Обычно это происходило сразу после их смерти, так как их святость была очевидна для верующих. Постепенно вырабатывались принципы систематизации этого процесса. В восточной Церкви признанием святости на многие века оставалось установление празднования святому, в западной Церкви со временем развивались разные формы и степени почитания святых.

Основным условием прославления во все времена было проявление святости праведника. Согласно патриарху Иерусалимскому Нектарию (17 век), об истинной святости человека свидетельствуют: безукоризненное исповедание им православной веры (не уклонение в ереси и расколы), «совершение всех добродетелей», стояние за веру «даже до крови»; проявление Богом (через подвижника или в отношении него) сверхъестественных знамений и чудес (смотри Чудо); нетление мощей или благоухание костей.

При этом неподверженность тела тлению не является ни достаточным, ни необходимым основанием для канонизации умершего.

В православной Церкви не было жёсткой регламентации канонизации, но традиционно соблюдались определённые условия. Русский церковный историк Е. Е. Голубинский, рассматривая вопрос об условиях причтения к лику святых в древней Церкви, разделял древних святых на 3 разряда: ветхозаветные патриархи и пророки (смотри Пророки библейские) и новозаветные апостолы; мученики; святые из подвижников (аскетов). Епископы (святители), по мнению Голубинского, вначале относились к 1-му разряду, т. е. причислялись к лику святых наравне с апостолами - уже по принадлежности их к церковной иерархии, но затем стали прославляться наравне с подвижниками - за личные достоинства. Со временем в церковной практике выработались лики (чины) святости - категории святых в зависимости от их прижизненных трудов: праотцы, пророки, апостолы, равноапостольные, великомученики, мученики, священномученики, преподобномученики, святители, благоверные (смотри Благоверный князь), преподобные, праведные, бессребреники, блаженные, юродивые Христа ради.

Святые православной Церкви разделяются на общечтимых и местночтимых. Среди общечтимых святых выделяют святых вселенской Церкви и святых, чествуемых лишь в одной или нескольких поместных церквах. Среди местночтимых святых различаются чтимые в пределах епархии или в одном монастыре. Но характер почитания одинаков и для местночтимых святых, и для святых вселенской Церкви.

В русской Церкви в истории канонизации выделяют 5 периодов: от Крещения Руси до середины 16 века; соборы 1547 и 1549; от соборов 16 века до учреждения Святейшего Синода; синодальный период; современный период. Право канонизации местнохрамовых и местноепархиальных святых принадлежало правящему архиерею с ведома митрополита (позднее - патриарха) и могло ограничиться устным благословением на местное почитание. Право канонизации общечтимых святых принадлежало митрополиту (патриарху) при участии собора русских иерархов. В монастыре почитание подвижника могло начаться по решению совета монастырских старцев, которые позднее представляли дело на утверждение епископа. Епархиальная власть проводила работу по удостоверению подлинности чудес при гробе почившего, нетленности мощей, затем устанавливалось торжественное богослужение в местном храме, назначался день празднования святому, создавалась служба, писалась икона, составлялось житие.

В первый период канонизации основанием для прославления подвижника являлся, прежде всего дар чудотворений от его мощей. Были открыты и прославились чудотворениями мощи князей страстотерпцев Бориса и Глеба, которые были первыми канонизированы в русской Церкви, княгини Ольги, преподобного Феодосия Печерского и др. В целом за период от Крещения Руси до середины 16 века было установлено общецерковное или местное почитание 68 святых. В истории канонизации на Руси особую эпоху составили созванные по инициативе царя Ивана IV Васильевича и митрополита Московского святого Макария соборы 1547 и 1549. Плодом их деятельности явилась канонизация 39 святых. Во 2-й половине 16 века и в течение 17 века в русские месяцесловы было внесено около 150 имён новопрославленных святых для общецерковного и местного почитания. Почти половину всех канонизированных в этот период составляют преподобные отцы - основатели монастырей и их последователи.

Синодальный период в русской Церкви характеризуется значительно меньшим количеством актов канонизации: от учреждения Синода до восстановления патриаршества в 1917 году канонизировано 10 общечтимых и 15 местночтимых святых. При этом большая часть канонизации приходится на царствование императора Николая II.

Поместный собор Православной российской церкви, состоявшийся в 1917-18, принял постановление о канонизации святителя Софрония Иркутского и священномученика Иосифа Астраханского (1597-1672). В последующий период канонизация надолго прекращается и возобновляется только в 1970 году. Помимо тех святых, которые прославлены самой русской Церковью, в её месяцесловы во 2-й половине 20 века были внесены имена русских по происхождению угодников Божиих, которые были канонизированы другими поместными церквами [Иоанн Русский (умер 1730), преподобный Герман Аляскинский и др.].

Новая эпоха в истории канонизации в русской Церкви началась с празднования 1000-летия Крещения Руси в 1988, когда на Поместном соборе было прославлено 9 святых, среди них особо почитавшаяся православным народом блаженная Ксения Петербургская, совершавшая подвиг юродства в 18 веке. Архиерейский собор 1989 года прославил предстоятелей русской Церкви патриархов Иова и Тихона. Поместный собор 1990 канонизировал святого праведного Иоанна Кронштадтского.

В 1990-х годах самым актуальным в сфере канонизации стал вопрос о прославлении пострадавших в 20 веке в годы гонений епископов, клириков и мирян. Архиерейскими соборами 1992 и 1994 были прославлены 9 мучеников; Архиерейский собор 1997 года канонизовал 3 священномучеников, ещё несколько мучеников и исповедников были прославлены как местночтимые святые в отдельных епархиях. Юбилейный Архиерейский собор, состоявшийся в августе 2000 года, принял решение прославить для общецерковного почитания в лике святых новомучеников и исповедников Российских более 1200 подвижников веры, включая тех, кто ранее был прославлен для местного почитания. В частности, как страстотерпцы собором прославлены император Николай II и члены царской семьи. Отныне канонизации совершаются регулярно. Русской православной церковью за границей канонизация проводились независимо от Московского патриархата.

В 1989 Синод образовал Комиссию по канонизации святых; сотрудничая с епископатом, клиром и мирянами, она осуществляет координирующую роль в подготовке прославления подвижников веры. Комиссия представляет свои заключения патриарху и Синоду, Архиерейскому или Поместному собору. Согласно Уставу РПЦ, прославление подвижника как местночтимого святого осуществляется с благословения патриарха, как общечтимого святого - решением Архиерейского или Поместного собора.

В католической Церкви канонизация - юридический акт, посредством которого Церковь в лице папы Римского торжественно провозглашает святым умершего члена Церкви, известного своей добродетельной жизнью или мученичеством за Христа. Канонизация является основанием для общецерковного почитания святого. Процесс канонизации включает беатификацию (причисления подвижника к лику блаженных) и собственно канонизацию. Беатификация лишь дозволяет почитание святого, причём в пределах конкретного города, диоцеза, монашеской конгрегации и т. д. После канонизации в узком смысле почитание святого становится обязательным для всей Церкви. Решения папы о канонизации считаются непогрешимыми.

В раннем Средневековье канонизация состояла в том, что с разрешения епископа мощи святого торжественно помещались в новую гробницу и выставлялись для поклонения (elevatio corporis). При этом устанавливалось церковное празднование в честь святого, и в соответствующие дни его житие читалось за богослужением. Усиление контроля епископов и митрополитов за почитанием святых происходит в эпоху Каролингов. 23.3.789 Карл I Великий постановил, что не допускается праздновать память «неизвестных» (incertae) святых и лжемучеников. Франкфуртский собор 794 определил, что церковное почитание должно оказываться лишь тем лицам, которые были известны своими страданиями за Христа или благочестивой жизнью. Собор в Майнце 813 года решил, что перенесения мощей святых могут совершаться только по совету короля или епископов и с разрешения местного собора.

Первая формальная канонизация была совершена папой Иоанном XV 31.1.993, когда по решению Римского собора был объявлен святым Ульрих Аугсбургский (890-973). Однако в 10-11 и даже в 12 веках епископы сохраняли право самостоятельно совершать канонизацию в пределах своих епархий. В то же время в результате усиления папской власти канонизация к началу 13 века становится исключительным правом пап. Папские решения о канонизации издаются в форме папских булл и официально адресуются всей Церкви. Первоначально папы принимали решения о канонизации после обсуждения кандидатур святых на соборе; Евгений III (1145-53) и Александр III начали рассматривать подобные дела при участии коллегии кардиналов. Исследования жизни и чудес кандидатов стали проводиться на местах комиссиями, члены которых назначались епархиальными епископами и утверждались папой или назначались последним. В послании к королю Швеции Кнуту I от 6.7.1170 Александр III провозгласил, что папы обладают прерогативой на канонизацию. Соответствующий фрагмент из этого послания (Audivimus) был включён в декреталии папы Григория IX, обнародованные 5.9.1234. Ещё раньше, в 1215, 4-й Латеранский собор 62-м правилом подтвердил исключительное право пап на канонизацию (Conciliorum oecumenicorum decreta / Ed. J. Alberigo. Bologna, 1973. Р. 263-264).

С 13 века процесс канонизации начинался, когда в Риме становилось известно о народном почитании умершего подвижника. Папа назначал комиссию для изучения его жизни и чудес. Комиссия сообщала свои выводы коллегии из 3 кардиналов, которая затем представляла доклад папе для принятия окончательного решения. Папа Сикст V передал дела о канонизации в Конгрегацию обрядов, созданную согласно папской конституции «Immensa aeterni Dei» (22.1.1588). Папа Урбан VIII (1623-44) кодифицировал 12.3.1642 нормы о канонизации: ввёл чёткое различие между беатификацией и канонизацией в узком смысле и постановил, что дело о канонизации следует начинать не ранее чем через 50 лет после смерти подвижника. В сочинение «De servorum Dei beatificatione et Beatorum canonisatione» («О беатификации слуг Божиих и канонизации блаженных», т. 1-4, 1734-38) будущего папы Бенедикта XIV (1740-58) детально описаны процедуры беатификации и собственно канонизации. В 1913 году началось реформирование порядка канонизации, связанное с постепенным выделением из состава Конгрегации обрядов специального органа по канонизации. В соответствии с апостольской конституцией «Sacra Rituum Congregatio» папы Павла VI 8.5.1969 была создана Конгрегация по делам святых. Папа Иоанн Павел II в апостольском послании «Divinus perfectionis magister» (25.1.1983) изложил новые нормы в организации и деятельности этой Конгрегации и в процедуре рассмотрения дел. Конгрегация издала 7.2.1983 правила проведения исследований по делам о канонизации (Normae servandae in inquisitionibus). К этим актам отсылает канон 1403 Кодекса канонического права 1983, согласно которому дела по канонизации рассматриваются в соответствии с особым законом. Ранее нормы о канонизации входили в Кодекс 1917 (can. 1199-2141).

Современный процесс канонизации имеет 2 стадии: епархиальную и римскую (апостольскую). Фактическим основанием для его начала является стихийно возникшая и широко распространившаяся известность умершего в качестве подвижника. Любой католик вправе возбудить дело о канонизации. Дело рассматривается епископом той епархии, где умер подвижник. Дела делятся на «современные» (когда имеются свидетели-очевидцы подвигов кандидата; могут быть начаты не ранее чем через 5 лет после его смерти) и «древние», или «исторические» (имеются только письменные источники о жизни кандидата; могут быть начаты в любое время). После рассмотрения дела в специальном трибунале под председательством епископа материалы передаются в Конгрегацию по делам святых, которая представляет свои выводы папе. В случае согласия папа издаёт декрет о мученичестве или о добродетельности кандидата. Для мучеников этот декрет равносилен беатификации. Условием беатификации немученика является свершившееся чудо. Для канонизации беатифицированного подвижника необходимо, чтобы после беатификации произошло ещё одно чудо.

Источн.: Lambertini Р. De servorum Dei beatificatione et beatorum canonisatione... Bologniae, 1734-1738. Vol. 1-4; Divinus perfectionis magister // Acta Apostolicae Sedis. 1983. Vol. 75. Р. 349-355; Normae servandae in inquisitionibus ab episcopis faciendis in causis sanctorum // Ibid. Р. 396-404; Богословские труды. М., 1998. Сб. 34. С. 345-363; Канонизация святых в XX в. М., 1999; Ювеналий (Поярков), митрополит О канонизации святых // Московские епархиальные ведомости. 2003. № 9/10.

Лит.: Голубинский Е. Е. История канонизации святых в Русской церкви. 2-е изд. М., 1903; Темниковский Е. Н. К вопросу о канонизации святых. Ярославль, 1903; Hertling L. Materiali per la storia del processo di canonizzazione // Gregorianum. 1935. Vol. 16. Р. 170-195; Rodrigo R. Manuale per istruire i processi di canonizzazione. Roma, 1991; Πάσχος Π. Άγιοι οι φίλοι του Θεού: Εισαγωγή στην αγιολογία της Ορθοδόξου Εκκλησίας. Αθήνα, 1995; Woodward Κ. L. Making saints: how the Catholic Church determines who becomes a saint, who doesn’t, and why. N. Y.; L., 1996; Андроник (Трубачев), игумен. Канонизация святых в Русской Православной Церкви // Православная энциклопедия. М., 2000. Т.: Русская Православная Церковь; Canonization: history, theology, process / Ed. by W. H. Woestman. Ottawa, 2002; Федотов Г. П. Святые Древней Руси. М., 2003.

А. Г. Бондач, протоиерей В. Цыпин.

Ника Кравчук

Как проходит канонизация святых?

Канонизация святых — особая процедура причисления к лику угодников Божьих. Все те праведники, чьи имена мы видим в церковном календаре, получили такой статус за свою подвижническую жизнь и многократную чудесную помощь всем, кто к ним обращается.

Те люди, к которым верующие могут обращаться в молитве, не обязательно официально прославлены как святые. Уже в самом слове канонизация, которое пришло к нам из греческого языка, заложен глагол «узаконивать». То есть, эта процедура помогает причислить к лику святых тех или иных праведников.

Она имеет официальный статус, поэтому очень часто длится десятилетиями, в то время как люди молятся перед могилами праведников. Кажется, и так понятно, что человек святой. Так зачем же такая длительная процедура? Как это происходило в первые века христианства?

Как раньше Церковь признавала святыми?

До IV века вообще не было никакой процедуры: община решала, что того или иного нужно причислить к лику святых. Епископ придавал этому решению «узаконенный» статус. Почему так? Это были века гонений христиан и мученических свидетельств за веру. Люди были свидетелями живой веры святых, их земных страданий и посмертной помощи.

Потом для канонизации святых надо было вносить их в специальный список мучеников — мартиролог. Общецерковный статус почитания подтверждал глава поместной церкви.

В Русской Православной Церкви такие функции ложились на архиереев (местночтимые святые) и церковные соборы (общецерковное почитание). В наше время для первого достаточно согласия патриарха, а для второго — положительного рассмотрения от архиерейского собора.

Нетрудно заметить, что в православном календаре есть много святых, прославленных разными поместными церквями: есть святые, подвизавшиеся как на территории Украины, Белоруссии, России, так и в Сербии, Греции, Америке и так далее. Это совсем не значит, что, например, Силуана Афонского или Паисия Святогорца сначала канонизировали в Греции, а потом во всех православных странах. Или Германа Аляскинского — сначала Американская православная церковь, а остальные последовали примеру.

Канонизация святого проходит только один раз, об этом извещают всех глав поместных церквей. Уже на местах вправе выбирать, добавлять ли того или иного угодника в церковный календарь. После официального почитания каждому праведнику пишут икону и службу.

Соответствие каким критериям играет важную роль в процессе прославления в лике святых?

«Требования» к праведникам

1. Канонизация святых — это всегда посмертная процедура. Каким бы хорошим при жизни ни был человек, подводить итог можно только после кончины.

2. Образ жизни и условия кончины. Жития святых рассказывают, как еще при жизни подвизались многие праведники, о молитвенных трудах и помощи другим, о подвигах постничества и свидетельствах веры. Кроме того, большинство угодников Православной Церкви претерпели мученическую кончину.

3. Чудеса. Берутся во внимание примеры как прижизненной удивительной помощи святых, так и посмертной. Святые исцеляли больных, иногда даже воскрешали умерших, помогали в трудных жизненных обстоятельствах.

Например, блаженная Матрона Московская, будучи слепой, могла еще при жизни многим открывать глаза на их духовные проблемы, лечить тяжелобольных. Сегодня по ее молитвам исцеляются от тяжелых болезней, в бездетных семьях рождаются долгожданные чада, люди находят работу или получают жилье.

4. Чтобы причислить к лику святых, необходимо достаточное количество достоверных примеров помощи угодника Божьего. Обычно те, кто стали свидетелями действия Божьей благодати через святого, оставляют письменное свидетельство, указывают имя и место пребывания, а также детальное описание того, как произошло чудо. Специальная комиссия (в РПЦ — синодальная комиссия) десятилетиями рассматривает такие примеры, чтобы потом ни у кого не возникало сомнений, что прославили действительно святого.

5. Нетленность мощей. На самом деле, это факультативное условие, хотя в народе именно на него в первую очередь обращают внимание. Это еще одно видимое подтверждение святости.

В пещерах Киево-Печерской лавры находятся останки 122 святых. Паломники со всего мира могут поклониться мощам. У некоторых преподобных открыты руки, чтобы не возникало сомнений, что здесь нет обмана. Кроме того, часто приходится слышать удивительные приятные запахи (от святых исходят благовония, кроме того, все они разные).

Матушка Алипия, оптинские новомученики, Иоанн Крестьянкин — еще не канонизированы, но уже многими прославляемы

Вообще сама процедура канонизации святых требует длительного времени. Например, в РПЦ многих праведников прославили как святых только в 1990-х, тогда как к ним, как к угодникам Божьим, обращались еще в XIX-начале ХХ веков (например, Максим Грек, Иоанн Кронштадтский).

Матушка Алипия , чьи мощи находятся в Голосеевской Пустыни в Киеве, еще не прославлена как святая, хотя со дня ее кончины уже прошло 27 лет. Но каждый день к ней обращаются сотни и тысячи людей с разных уголков мира. У людей не возникает никаких сомнений, что в ближайшее время ее официально прославят.

Просто нереально собрать все письменные свидетельства ее удивительной помощи. Но даже задокументированная часть внушает доверие — четыре тома книги «Стяжавшая благодать». Если это все детально изучить, то будет очевидно, что ее надо причислить к лику святых.

Оптинскими новомучениками называют иеромонаха Василия, иноков Трофима и Ферапонта, убитых на Пасху 1993 года. Об их жизненном пути и служении Богу написала Нина Павлова в книге «Пасха красная», тысячи людей приезжают в Оптину пустынь и на могилы новомучеников. Также есть много свидетельств их помощи.

Например, одна женщина из Нижнего Новгорода делала родным пасхальные подарочки — яйца из бисера. Попав после этого праздника в Оптину, такой подарочек она привезла и новомученикам, оставив его на могиле особо полюбившегося инока Трофима. На могилах помолилась о том, чтобы Бог послал ей сына. Через 9 месяцев у них с мужем родился мальчик. Трофим.

Иоанн Крестьянкин умер в 2006 году. Всю жизнь посвятил Богу и храму, за веру прошел тюрьму и лагерь, до кончины был архимандритом Псково-Печерского монастыря, в пещерах которого и похоронен. На сей день причислили к лику святых девять преподобных отцов Псково-Печерских, а по благословению старца архимандрита Иоанна Крестьянкина им была составлена служба.

Иоанн еще при жизни имел дар пророчества, хотя тщательно это скрывал, не любил, когда его называли старцем. В своей книге «Несвятые святые» архимандрит Тихон (Шевкунов) рассказывает о некоторых из них (о духовной дочери Иоанна Крестьянкина, которая ослушалась предупреждения духовного отца и умерла через день после пустяковой операции — удаления катаракты, о мальчике, которого старец не благословил на хирургическое вмешательство).

Конечно, Синодальной комиссии требуется много времени, чтобы изучить жизнь и помощь Иоанна Крестьянкина, но духовные чада и многие слышавшие о старце, уже сегодня обращаются к нему с молитвами.

***

Канонизация святых — это довольно сложная и требующая много времени процедура. Нужно собрать доказательства, изучить жизнь и чудеса... У Бога все намного проще: он награждает особой благодатью тех, кто еще на земле сделал правильный выбор. С одной стороны, канонизация только подтверждает этот статус, а с другой — помогает неподготовленным не попасть на особую уловку дьявола — лжечудеса.


Забирай себе, расскажи друзьям!

Читайте также на нашем сайте:

Показать еще

В июле месяце этого года произойдет канонизация афонского старца Иоанна Вышенского. Кто может стать святым, какие критерии для канонизации и как познать святость, отвечает архимандрит Тихон (Софийчук), председатель комиссии по канонизации Киевской епархии.

– Отче, как канонизируют святых?

– История Православной Церкви – это история ее святости. Каждая Поместная Церковь лишь тогда в полной мере осуществляет свое духовное призвание, когда не только являет в своей ограде подвижников благочестия, но и соборно прославляет этих угодников как канонизированных святых.

Церковь дала христианскому миру великий сонм подвижников благочестия, мучеников и исповедников.

Святыми Церковь называет тех людей, которые, очистившись от греха, стяжали благодать Духа Святого, явили Его силу в нашем мире.

Каждый угодник со своей особой жизнью показывает путь к святости и выступает как образец идущего по этому пути. Церковь учит: угодники Божьи, составляя лик святых, молятся пред Господом о живых собратьях по вере, которым последние воздают молитвенное чествование.

Процедура канонизации была разработана и строго регламентирована относительно недавно. В I–IV вв. почитание святых определялось общиной и узаконивалось епископом. Позднее почитание святых и общецерковное распространение такого почитания определялось внесением имени усопшего члена общины в список мучеников (мартиролог). Когда почитание принимало повсеместный, т. е. общецерковный характер, оно подтверждалось главой Поместной Церкви.

В Русской Православной Церкви причисление к лику святых совершали на местах епархиальные архиереи. Первый пример соборного решения о канонизации – постановления церковных соборов 1547 и 1549 гг.

Соборы 1547 и 1549 гг. Современная икона

– Какие условия канонизации?

– Канонизация есть причтение Церковью какого-либо усопшего подвижника благочестия к лику ее святых. Слово «канонизация» (лат. сanonizatio – брать за правило), заимствованное из западного богословского языка, употребляется в Русской Церкви наряду с выражением «причтение к лику святых» («вмещение», «вчинение» в лик святых). В греческой агиологии используется термин, означающий «провозглашение» (святым).

Основания, на которых усопшие праведники причисляются к лику святых, сложились еще в Древней Церкви. С течением времени то или иное основание получало преимущественное значение, но в целом они остаются неизменными.

Термин «канонизация» – латинизированная транскрипция греческого глагола, обозначающего «определять, на основании правила узаконивать», – введен в оборот западными учеными-богословами довольно поздно. В Греческой Церкви этому термину точной аналогии нет, поэтому в подобных случаях она использовала словосочетание «причтение к лику святых» или «вмещение, вчинение в лик святых».

Основным условием прославления святых во все времена было проявление подлинной освященности, святости праведника. Свидетельством такой святости могли быть:

1. Вера Церкви в святость прославляемых подвижников как людей. Богу угодивших и послуживших пришествию на землю Сына Божия и проповеди святого Евангелия.
2. Мученическая за Христа смерть или истязание за веру Христову.
3. Чудотворения, совершаемые святым по его молитвам или от честных его останков-мощей.
4. Высокое церковное первосвятительское и святительское служение.
5. Большие заслуги перед Церковью и народом Божиим.
6. Добродетельная, праведная и святая жизнь, не всегда засвидетельствованная чудотворениями.
7. В XVII веке, по свидетельству Константинопольского Патриарха Нектария, три признака cчитались условиями присутствия истинной святости в людях:

а) православие безукоризненное;
б) совершение всех добродетелей, за которыми следует противостояние за веру даже до крови;
в) проявление Богом сверхъестественных знамений и чудес.

8. Нередко свидетельством о святости праведника было большое почитание его народом, иногда еще при жизни.
Наряду с ликами святых по характеру их церковного служения – мученики, святители, преподобные, Христа ради юродивые – святые различались и по распространенности их почитания: местнохрамовые, местноепархиальные и общецерковные. Сегодня выделяют только местночтимых святых, чье почитание не выходит за пределы какой-либо епархии, и общецерковных, почитаемых всей Церковью. Критерии к прославлению общецерковных и местночтимых святых одинаковы. Имена святых, прославленных всей Церковью, сообщаются Предстоятелям братских Православных Поместных Церквей для включения в святцы.

– Какова практика прославления святых сегодня?

– Практика прославления такова: сначала рассматривает материалы о прославлении Епархиальная комиссия по канонизации святых. При положительном решении они передаются в синодальную комиссию, которая в случае одобрения направляет их в Синод. День решения Священного Синода и вносится в святцы как день прославления святого. Только после этого святому пишется икона и составляется служба. Что касается местночтимых святых, то разница только в степени прославления в пределах земной Церкви. Им также пишется икона и служба. В Православной Церкви причисление к лику святых отмечается торжественной службой в честь новопрославленного святого.

Прошение и документы подвижника веры подаются для изучения вопроса о возможности канонизации правящему архиерею. Прилагаются материалы, свидетельствующие о святости человека. Составляется подробное жизнеописание подвижника, во всей полноте отражающее подвиг веры. Присылаются документы, на основании которых составлено жизнеописание: все архивные копии, медицинские свидетельства исцелений, воспоминания архипастырей, пастырей и мирян о благочестивой жизни и благодатной помощи подвижника, явленной при его жизни или после кончины. Особенно тщательного освещения требует вопрос о почитании подвижника народом.

Заседание Комисcии по канонизации святых при Священном Синоде Украинской Православной Церкви. Фото: canonization.church.ua

Следует напомнить решение Священного Синода РПЦ от 26 декабря 2002 года «Об упорядочении в епархиях Русской Православной Церкви практики, связанной с канонизацией святых». Тогда постановили, что при подготовке канонизации святых следует учитывать такие обстоятельства:

1. Материалы к канонизации подвижника должны быть тщательно подготовлены и рассмотрены епархиальной комиссией по канонизации святых согласно решению Архиерейского Собора 1992 года.
2. Недопустима публикация непроверенных материалов, связанных с жизнью, подвигами и страданиями клириков и мирян Русской Православной Церкви. По благословению правящего архиерея все свидетельства должны проверяться на местах. Преподавать благословение для публикации подобных материалов правящий архиерей может только после личного ознакомления с их содержанием.
3. Недопустима практика сбора подписей в епархиях за канонизацию тех или иных лиц, поскольку она порой используется различными силами не в церковных целях.
4. Не следует проявлять поспешность в канонизации недавно скончавшихся почитаемых клириков и мирян. Необходимо тщательно и всесторонне изучить документальные материалы их жизни и служения.
5. Мощи канонизированных подвижников обретаются по благословению Блаженнейшего Онуфрия, Митрополита Киевского и всея Украины. О результатах обретения святых мощей правящий архиерей должен докладывать Блаженнейшему Онуфрию, Митрополиту Киевскому и всея Украины.

6. Мощи неканонизированных подвижников нельзя выставлять в храмах для почитания.

В наше время при рассмотрении дел о канонизации пострадавших за Христа необходимо применять дополнительные критерии, учитывая обстоятельства эпохи. В каждом конкретном случае, касающемся прославления того или иного исповедника веры ХХ века, комиссия тщательно изучает архивные материалы, личные свидетельства, если порой удается найти и опросить очевидцев событий либо тех, кто, не будучи сам очевидцем, хранит воспоминания об этих людях или их письма, дневники и другие сведения.

Предметом внимательного изучения являются материалы допросов. Все лица, пострадавшие в годы гонений, впоследствии были реабилитированы государством. Власть признала их невиновность, но из этого еще нельзя заключать, что все они могут быть канонизированы. Дело в том, что люди, подвергавшиеся арестам, допросам и различным репрессивным мерам, не одинаково вели себя в этих обстоятельствах.

Отношение органов репрессивной власти к служителям Церкви и верующим было однозначно негативным, враждебным. Человек обвинялся в чудовищных преступлениях, и цель обвинения была одна – любыми способами добиться признания вины в антигосударственной или контрреволюционной деятельности. Большинство клириков и мирян отвергли свою причастность к такой деятельности, не признали ни себя, ни своих близких, знакомых и незнакомых им людей виновными в чем-либо. Их поведение на следствии, которое порой проводилось с применением пыток, было лишено всякого оговора, лжесвидетельства против себя и ближних.

В то же время Церковь не находит оснований для канонизации лиц, которые на следствии оговорили себя или других, став причиной ареста, страданий или смерти ни в чем не повинных людей, несмотря на то, что и сами они пострадали. Малодушие, проявленное в таких обстоятельствах, не может служить примером, ибо канонизация – это прежде всего свидетельство святости и мужества подвижника, подражать которым призывает своих чад Церковь Христова.

К описанию жития мученика или исповедника должны быть приложены копии архивных следственных дел, по которым подвижники были осуждены. А именно: анкету арестованного, все протоколы допросов и очных ставок (если таковые проводились), обвинительное заключение, приговор «тройки», акт о приведении приговора в исполнение или другой документ, удостоверяющий время, место и обстоятельства смерти подвижника. Если мученик или исповедник арестовывался несколько раз, то необходимо представить копии вышеперечисленных материалов из всех уголовно-следственных дел.

В вопросе прославления мученика или исповедника существует много других аспектов, которые могут только отчасти найти отражение в материалах следственных дел, но без решения соответствующих органов прославить человека невозможно. Требует особого внимания выяснение отношения человека к имевшим тогда место расколам (обновленческому, григорианскому и другим), поведению на следствии: не являлся ли он секретным осведомителем репрессивных органов, не вызывался ли в качестве лжесвидетеля по другим делам? Установление этих фактов требует большого труда многих людей – членов и сотрудников епархиальных комиссий по канонизации святых, работу которых организовывает и контролирует правящий архиерей.

Архивы государства, фонды которого хранят документы об истории Церкви и гонениях на нее, к сожалению, лишь недавно и не в полном объеме стали доступными для исследования. История Церкви ХХ века только начала изучаться. В связи с этим исследователям открываются множество фактов, ранее неизвестных, а также религиозная, нравственная их сторона, о которой многие и не подозревали. Поэтому строгость позиции Церкви в вопросах прославления новомучеников и исповедников продиктована не бюрократизмом и формализмом, а стремлением не допустить ошибки из-за неполной информации и принять правильное решение.

– Почему в древности мучеников прославляли сразу после смерти, без заседания комиссии и Синода?

– В Древней Церкви основной список почитаемых святых состоял из имен мучеников – людей, добровольно принесших себя в «жертву живую», свидетельствуя о славе-святости Божией. Поэтому уже во II веке в церковных источниках можно найти несколько свидетельств о празднованиях наряду с днями воспоминаний евангельских событий и дней памяти мучеников. О количестве святых в Церкви в период до Вселенских Соборов можно судить по сохранившимся календарям, мартирологам и минологиям. Самые древние из них – мартирологи III–IV вв. в основной своей части есть перевод латинских судебных протоколов, так называемых проконсульских актов (Acta Proconsuloria), или некоторая их переработка. Эти акты, по распоряжению императора Константина, хранились во всех крупных городах империи. Кроме фактических актов римских властей от этого времени (I–IV вв.), сохранились и первые попытки со стороны Церкви написания житий того или иного мученика, свидетельствующие о его почитании. Так, например, в актах мученика Игнатия Богоносца, епископа Антиохийского (+107 или 116 гг.), говорится, что составитель описания мученичества Игнатия заметил день и год его смерти, чтобы собираться в этот «день памяти мученика» на агапы, приуроченные к праздничным дням или дням в честь этого святого.

Записи о святых в Древней Церкви довольно кратки, так как в римском суде, проходившем обычно в присутствии «нотариев» – стенографистов, записывались только вопросы судей и ответы обвиняемых. Часто христиане выкупали эти записи. Так, например, в актах мучеников Тараха, Прова и Андроника (пострадали в 304 г.) отмечено, что христиане заплатили за них римским властям 200 динариев.

Эти судебные записи имели вид протокола допроса. Сначала в них обозначалось имя проконсула, в области которого производили суд, затем год, месяц и день, а иногда и время дня суда, и, наконец, уже сам допрос, представляющий собой диалог между судьей, его служителями и обвиняемыми. По окончании допроса проконсул призывал прочитать его вслух, затем судья со своими асессорами выносил решение и читал приговор. Исполнение приговора производилось в отсутствии судьи.

Из этой схемы видно, что полностью в судебных записях описывался только допрос мученика и сообщалось о его свидетельстве и смерти; никаких других подробностей в них не должно было быть. Позднее, с увеличением святых мучеников в Церкви, эти проконсульские акты были помещены в особые сборники-минологи, в которых отмечались страдания каждого мученика в день его памяти по месяцам.

Подобные исторические источники прекрасно иллюстрируют почитания, празднования умершего христианина как святого. К таковым причислялись все пострадавшие за Христа, они без расследования их жизни вносились в списки святых уже в силу их подвига – очищения мученической кровью. Порою Церковь, уже заведомо зная о предстоящем допросе арестованного христианина, направляла к нему на суд как к святому наблюдателя, обязанного записать подвиг свидетельства допрашиваемого. При некоторых епископских кафедрах для этого назначались даже особые лица. Так, Папа Климент назначил на это служение семь диаконов в определенный район города Рима. Эти записи назывались passio (страдание), позднее они были соединены с минологами, и чтения их размещены по дням римского календаря. По их количеству можно определить число святых в Древней Церкви, а также то, какой подвиг святости почитался в Церкви раньше других. Так, в древнейшем западном календаре, принадлежавшем некоему Дионисию Филокалу и известном под именем Бухерианского, отмечены 24 дня памяти мучеников, кроме этого – праздник Рождества Христова и список святых римских пап. К концу IV века, после эпохи гонений, «календарь был полон», т. е. число святых в году увеличилось настолько, что не было ни одного дня, не имеющего памяти своего святого. По преимуществу большинство из них было мучениками. Об этом говорит Астерий, епископ Амасийский: «Вот, всю вселенную наполняет круг подвижников Христовых, нет места, ни времени года без памяти их. Посему, если бы какой-либо любитель мучеников восхотел праздновать все дни страдания их, то для него не было бы ни одного дня в году непраздничного».

Однако такого полного древнего христианского календаря до наших дней не сохранилось. В древнейших, известных ныне календарях западного происхождения, которые получили название martyrologium (мученикословие), – Готфском, Карфагенском и других, памяти распределены не по всем числам года. В самом древнем восточном календаре, составленном в 411–412 гг. в Сирии, больше «памятей» святых, но так же не по всем дням года. Однако надо отметить, что все эти календари составлялись только для отдельных диоцезов, и мученики из одного числа не вносились в другой по причине их отдаленности.

– Одни хотят сегодня канонизировать одного выдающегося деятеля, не желая при этом разбираться в его жизни, другие – другого, патриотам нужен святой воин, военным – генерал и т. д. В нашей истории много замечательных и даже выдающихся личностей, но ведь святость – это совсем другое дело.

– Каждый народ имеет своих героев, которых почитает и на которых равняется, желая подражать их подвигу. Есть и в Церкви свои Герои Духа – это святые. Недавно мы праздновали праздник Всех святых, в земле Русской просиявших. И нет ничего плохого в том, что люди желают видеть примером для подражания своих соотечественников, близких по времени. Важно, чтобы не было тщеславных или каких-то других прагматических причин для прославления того или иного подвижника, потому что это может разделять людей. Такие случаи были во времена апостола Павла (я Кифов, я Павлов), также наблюдались разделения в Церкви, когда одни больше почитали святителя Василия Великого, называя себя Василианами, другие – святителя Григория Богослова, именуя себя Григорианами, третьи – Ионнитами, почитая более святителя Иоанна Златоуста, но эти три святителя явились в XI веке митрополиту Иоанну Евхаитскому и прекратили раздор между своими почитателями, сказав, что они равны пред Богом. По этому поводу был установлен праздник Трем святителям 30 января.

Святые едины в Господе и желают, чтобы мы достигли святости и соединились с Богом – это для них самое высокое почитание, так как в этом заключается, по апостолу Павлу, благая воля Божия: «Воля Божия есть освящение ваше…» (1 Фес. 4:3). Когда мы отпеваем усопших православных христиан, то молимся: «Со святыми упокой душу усопшего раба твоего…» Но это не значит, что все православные усопшие христиане, даже если они занимали высокие церковные, военные или общественные должности, могут служить примером для подражания и почитания как святые. Церковь – это не юридическая организация, где решается все по земным законам. Церковь – это живой организм, который живет Духом Святым. Для того и созданы при Церкви и епархиях комиссии по канонизации, которые по выше указанным критериям определяют, почитать ли того или иного подвижника или нет. Святость сама себя являет, а люди лишь только констатируют этот факт, который больше нужен не святым, так как они уже прославлены у Бога, а нам для молитвенной помощи и как пример для подражания.

Святые – это те люди, которые, очистившись от греха, стяжали Духа Святого, явили Его силу в нашем мире. В качестве святых почитаются те, чье угождение Богу было явлено Церкви как достоверный факт, спасение которых обнаружилось еще теперь, до Страшного суда.

Мы все призваны к святости. И действительно, мы освящаемся в Церкви, Главой и Начатком которой есть Господь Иисус Христос: «Если начаток свят, то и целое, и если корень свят, то и ветви» (Рим. 11:16). На Божественной литургии перед Святым Причастием мы слышим возглас, относящийся к нам: «Святая святым!» Как звезда от звезды отличается, так и на небесном своде святые разнятся степенью святости. Одни люди усвояют эту святость, становясь святыми, другие – нет. Все зависит от свободной воли человека.

Беседовала Наталья Горошкова

Прославление святых - одно из важнейших проявлений Церкви как богочеловеческого организма, когда свидетельство Бога о человеке, угодившем Ему, становится настолько очевидным и безусловным для принятия членами Церкви земной, что это запечатлевается в актах о канонизации. Таким образом вновь и вновь подчеркивается гармония божественной и человеческой воль и утверждается единство Церкви земной и небесной в их устремлении к Богу. «Церковь, прославляя святых, прославляет действия Божии в мире: веру, дающую возможность устоять перед любыми испытаниями, чистоту, недостижимую для падшего человека, рассуждение, непостижимое для тленного разума, но о котором можно сказать, что этот человек имеет ум Христов, как о том писал святой апостол Павел (см.: 1 Кор. 2: 16)» . Канонизация святого - это не только свидетельство о спасении человека, но в большей степени свидетельство о тех нормах и идеалах, которыми живет Церковь и которые человек сумел в той или иной степени осуществить на своем жизненном пути. Актом признания святости человека Церковь не просто заявляет о еще одном предстателе за нас перед Богом, но и призывает нас следовать тем жизненным идеалам и принципам, которыми жил новоявленный святой.

11 апреля 1989 года была образована Синодальная комиссия по канонизации святых Русской Православной Церкви под председательством митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, в задачи которой входило не только восстановление в церковной жизни прерванной традиции прославления святых, но и разрешение целого комплекса научных и исторических проблем, связанных с процессом канонизации. «Одной из важнейших среди этих проблем являлась проблема почти полного отсутствия в сознании значительного большинства современных русских православных христиан достоверных исторических сведений о жизни и подвигах российских новомучеников XX века» . С 15 по 17 февраля 2009 года в рамках XVII Международных Рождественских образовательных чтений «Наука, образование, культура: духовно-нравственные основы и пути развития», прошедших в Москве, в зале Церковных Соборов храма Христа Спасителя под председательством митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия состоялась конференция «Прославление и почитание святых», на которой был в частности рассмотрен круг вопросов, связанных с проблемами современной канонизации. На конференции с докладами выступили члены Синодальной комиссии по канонизации святых, известные историки Церкви и богословы.

Протоиерей Владислав Цыпин в своем докладе «Богословско-канонические основания прославления святых» рассмотрел условия и этапы формирования прославления святых, начиная с древней Церкви. На основании исследований историка Е. Голубинского и профессора церковного права Е. Темниковского следует сделать вывод, что в древней Церкви прославление святых зачастую не было связано с каким-либо формальным актом, а было обусловлено либо степенью служения святого в Церкви, либо характером подвига, какому соответствовала мученическая кончина. Голубинский разделял древних святых на три разряда. Во-первых, это ветхозаветные патриархи, пророки и новозаветные апостолы. Их Церковь изначала почитала святыми. То же можно сказать и о втором разряде, к которому он относил мучеников, считавшихся святыми уже по самому факту пролития ими крови за Христа. Что касается до святых третьего разряда, то это «святые, относительно которых необходимо думать, что Церковь признавала их не по причине принадлежности их к известному классу, а потому, что лично того или другого из них считали достойным сего признания. Это святые из подвижников (аскетов)» . Святители, по мнению Голубинского, до XI века относились именно к первому разряду и причислялись к лику святых наравне с апостолами в силу принадлежности к иерархии и лишь затем стали прославляться наряду с подвижниками за личные достоинства. «В доказательство того, что древние архиереи причислялись к лику святых уже по самому своему положению, если, конечно, они не отпадали в ереси или не были лицами с заведомо сомнительной репутацией, Голубинский приводит такие сведения. Из 74 епископов, занимавших Константинопольскую кафедру с 315 по 1025 год, не были прославлены только восемнадцать еретиков и семь православных, причем только о трех из них достоверно известно, что они не были канонизированы, другие четыре иерарха, возможно, и почитались некоторое время. А если взять списки Константинопольских епископов с 315 по 846 год, то из 58 иерархов прославлено 30, 18 епископов были еретиками, и только двое - Акакий и Флавита - не прославлены, хотя и не были явными еретиками, но православие их под подозрением, так как они пытались примирить диафизитов с монофизитами на основании энотикона Зенона. Патриарх Акакий к тому же умер под анафемой папы. Но с XI века Константинопольские патриархи причисляются к лику святых уже только в связи с их личными достоинствами» . Что же касается подвижников благочестия, то есть святых третьего разряда по классификации Голубинского, то главным основанием к их канонизации был дар чудотворения, явившийся в святом во время земной жизни или по смерти: «Читая жития древних подвижников, причисленных к лику святых, мы почти не находим между ними таких, которые бы не обладали даром чудотворений еще при жизни; а эта общая принадлежность дара чудотворений подвижникам, признанным Церковью за святых, и дает полное основание предполагать, что сей именно дар и был причиной их причтения к лику святых» . Несколько иной точки зрения относительно оснований к прославлению святого придерживался профессор Темниковский: «Слава святой жизни того или другого подвижника не умирала вместе с ним; благочестивый подвижник… становился предметом народного чествования сначала, быть может, в сравнительно незначительном районе, который с течением времени мог расширяться. Таким образом являлся культ святого. К нему постепенно присоединялись и церковные власти, прежде всего местные, затем иногда и центральные, соответственно с тем, как широко распространялся культ святого. Присоединение церковных властей к народному культу, дававшее последнему официальное значение, не было каким-либо формальным актом, а совершалось постепенно… Вера в чудеса подвижников, конечно, входила в качестве составной части в религиозный культ святых… но она не составляла здесь исходного момента и тем менее единственного основания почитания святых, исходным моментом и основанием его, хотя, быть может, не единственным, было убеждение в святости жизни подвижников» .

В Русской Церкви и народное почитание святого, и факты чудотворений, тщательно собиравшиеся, служили основаниями к последующей канонизации. Порядок канонизации складывался из записывания чудес, последующего донесения о них начальству, последующего дознания о достоверности чудес особой комиссией и самой канонизации. Но этот порядок соблюдался не всегда. «Известны случаи, когда чудеса без всякого предварительного обыска, вслед за их оглашением, сопровождались колокольным звоном и церковным торжеством» .

Особое внимание в своем докладе протоиерей Владислав Цыпин уделил такому феномену, как разногласия и даже евхаристическое разделение между святыми конкретной эпохи. Не раз в истории Церкви бывали такие ситуации, что по разные стороны внутрицерковных волнений оказывались будущие великие святые Церкви. И этим явлением не стоит смущаться и поспешно обвинять Церковь в непоследовательности. Дело в том, что акт прославления святого вовсе не означает его абсолютной безгрешности и безупречности всех его поступков. Святые также ошибались, согрешали. Но их отличие от нас состоит как раз в том, что, согрешив, они очень скоро приходили к осознанию тяжести греха и покаянием очищали свое сердце, как мы об этом можем судить по дневниковым записям отца Иоанна Кронштадтского. Также и писаниям святых не следует приписывать непогрешимости. «Даже когда мы имеем дело с творениями отцов Церкви, необходимо давать себе отчет в том, что истиной признаются Церковью не все вообще мысли, содержащиеся в них, но только те положения, в которых обнаруживается consensus patrum - согласие отцов, выражающее само Священное Предание Церкви» . Человеческим фактором обусловлены и те несогласия, которые существовали между святыми. Эти несогласия не затрагивали самих догматов веры, касались второстепенных вопросов. Иногда, впрочем, они были вызваны не разностью в понимании истин веры, а недостатком на тот момент терминологической базы. «Так, в эпоху между I и II Вселенскими Соборами Церковь, получившая мир от внешних гонений, переживала тяжелый внутренний кризис. Защитникам православного Никейского тринитарного догмата противостояли носители разных версий арианских и полуарианских еретических учений. Но ситуация осложнена была еще и тем, что не было полного единства и даже евхаристического общения между всеми православными. На одной стороне были святитель Афанасий Великий, его приверженцы в Александрийской Церкви и Западная Церковь, возглавляемая в 370-е годы папой Дамасом, а на другой - так называемые новоникейцы: святитель Василий Великий, другие отцы-каппадокийцы, святители Кирилл Иерусалимский, Мелетий Антиохийский. Часть православных на Западе и в Египте подозревала их в “полуарианстве”. Противостояние между православными группировками особенно остро и болезненно проявилось в Антиохийской Церкви, где было тогда два епископа, занимавших эту высокую кафедру, которые, естественно, друг друга не признавали и не имели общения между собой: святитель Мелетий, находившийся в общении со святителем Василием Великим и другими новоникейцами, и Павлин, который имел общение со святителем Афанасием, папой Дамасом и всею Западной Церковью… И вот Церковь почитает как святых и Афанасия Великого, и Мелетия Антиохийского, между которыми канонический разрыв оставался до самой кончины святителя Афанасия Великого непреодоленным» . Конечно, никакими «полуарианами» ни святитель Василий, ни святитель Кирилл, ни святитель Мелетий не были. Просто на тот момент еще не был уяснен вопрос о различии между «сущностью» и «ипостасью», и это послужило весьма зыбкой почвой для возникновения канонического разделения. Как мы знаем, окончательная терминологическая ясность наступила уже в V веке, много позже смерти этих святителей.

В чем-то схожая ситуация, по мнению протоиерея Владислава Цыпина, сложилась в нашей стране в 1920-1930-е годы. Тогда гонения на Церковь послужили почвой для нестроений внутри нее. Эти нестроения очень скоро привели к многочисленным расколам. Но наряду с отколовшимися от Церкви «живоцерковниками», заслуживавшими безусловного осуждения как поправшие канонические устои Церкви, в расколе находились и так называемые «непоминающие», несогласные с позицией митрополита Сергия (Страгородского) и отказавшиеся поминать его за богослужением. Этот раскол был вызван не личными заблуждениями или амбициями отколовшихся, а, скорее, разным видением адекватного реагирования на бедственную ситуацию в стране. Так как пострадавшие и расстрелянные были с той и с другой стороны, то необходимо было дать оценку разделениям, исходя из их причины, и решить вопрос о возможности причисления к лику святых тех убиенных, которые были сторонниками какой-либо позиции.

«Давая оценку разделениям, возникшим в нашей Церкви в 1920-е годы, нельзя было ставить в один ряд обновленческий раскол, с одной стороны, и “правую оппозицию” - с другой. Обновленчество приобрело характер откровенного раскола в 1922 году, когда, захватив канцелярию Патриархии во время пребывания Предстоятеля Русской Церкви под арестом, группа священников, никем не уполномоченная, объявила о создании Высшего церковного управления (ВЦУ), включив в его состав только двух епископов по своему выбору, один из которых был под запрещением, тем самым оно нанесло предательский удар по Церкви. В дисциплинарной практике обновленцами был попран канонический порядок церковных установлений (многоженство священнослужителей, так называемый “белый” епископат). Все это не только в работах историков, но и на уровне авторитетных постановлений церковной власти получило однозначную оценку как квалифицированный раскол… В конце 1930-х годов жертвами репрессий были и отдельные обновленческие деятели, но ведь в те годы погибли многие из тех, кто вообще никакого отношения к Православной Церкви не имел, погибали и сами недавние носители и даже вожди атеистической власти. Поэтому сделан был вывод о том, что ставить вопрос о возможной канонизации таковых лиц необоснованно. Аналогичный вывод сделан был и относительно других расколов - григорьевского и самосвятского. Но в своей дисциплинарной практике священноначалие иначе, чем к обновленцам, относилось к присоединяемым из непоминающих: они принимались по покаянии в сущем сане. В действиях “правых” оппозиционеров, часто называемых “непоминающими”, нельзя обнаружить явно злонамеренных, исключительно личных, предательских мотивов. Как правило, их действия обусловлены были по-своему понимаемой заботой о благе Церкви. Как хорошо известно, “правые” группировки состояли из тех епископов и их приверженцев среди священнослужителей и мирян, кто, не соглашаясь с церковно-политической линией назначенного святым митрополитом Петром заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита (потом Патриарха) Сергия, прекращал возношение имени заместителя за богослужением и таким образом порывал каноническое общение с ним. После кончины митрополита Петра “непоминающие” не признали главой Церкви, местоблюстителем Патриаршего престола, митрополита Сергия, не признали законности избрания его Патриархом. Но когда Святейшим Патриархом избран был Алексий I, большинство из оставшихся в живых “правых” оппозиционеров (почти все они погибли в 1930-е годы) воссоединились со священноначалием Русской Церкви. С учетом этих соображений сделан был вывод о возможности канонизации тех архиереев, клириков и мирян, кто пал жертвой репрессий, находясь в отделении от заместителя местоблюстителя, но не переставая признавать главой Церкви заточенного Патриаршего местоблюстителя митрополита Петра и не пытаясь образовать иной, параллельный, церковный центр» .

Итак, критериями, которыми руководствуется Русская Церковь при канонизации святого, являются: безупречное исповедание православной веры, подвижническое житие, народное почитание, прижизненные и (или) посмертные чудеса и, в некоторых случаях, полное или частичное нетление мощей. Если речь идет о мученике, то к этому добавляется факт пролития крови за Христа.

Вопрос о канонизации мучеников вообще особенный для нашего времени. Половина XX века в России прошла для христиан под венцом мученичества. И огромная часть всех дел по канонизации, с которыми работала образованная в 1989 году Синодальная комиссия, была так или иначе связана с жертвами репрессий. Проблемы, с которыми пришлось столкнуться при подготовке канонизации новомучеников, осветил член Синодальной комиссии по канонизации святых игумен Дамаскин (Орловский) в своем докладе «Методология и практические особенности исследования подвига новомучеников и исповедников Российских».

Время гонений - всегда время испытаний, в горниле которых «золото» очищается и приобретает еще большую ценность, а «солома» скоро и неминуемо сгорает. В России гонения на Церковь длились целую эпоху и многих заставили сделать выбор в пользу своих настоящих, а не декларируемых жизненных ценностей. «Они вышли от нас, но не были наши: ибо если бы они были наши, то остались бы с нами; но они вышли, и через то открылось, что не все наши» (1 Ин. 2: 19) - пророческое слово апостола сквозь толщу веков долетает туда, где гонят христиан. Долетело оно и до нашей страны в те лютые годы и показало свою непреложную, универсальную истину. «Из убитых в ХХ веке - много пострадавших, но мало мучеников за Христа. Христианский образец на все времена остается один и тот же, и не внешние обстоятельства жизни важны, даже и такие как насильственная смерть во время гонений, а внутренняя жизнь христианина, его праведность в очевидном и ясном выражении заповедей Господних» . Многие из замученных в то время лишь формально принадлежали к числу христиан, и их христианство было ограничено лишь фактом крещения. Многие, не выдержав мучений, отрекались от Христа и давали показания против своих собратьев, хотя и это далеко не всегда спасало от расстрела. Были и многие иные обстоятельства, о которых будет сказано ниже, но так или иначе, вне сомнения остается факт, что в стране, где и священник, и ученый считались «политическими» преступниками, сам по себе расстрел крещеного человека не может приравниваться к мученической кончине за Христа. «В случае мучеников древней Церкви и новомучеников ХХ века есть существенная разница: одно дело язычник, придя ко Христу и тут же исповедуя веру Христову, мученически умирает, а другое дело христианин ХХ столетия, от младенчества живший в лоне Церкви, имевший возможность пользоваться всеми благодатными ее таинствами и прежде всего - покаяния и приобщения тела и крови Христовых, но пренебрегавший этими средствами, живший крайне нерадиво и в практических поступках своей жизни тем самым отказывающийся от Царства Небесного. Может ли таковой быть наследником жизни вечной лишь по одному факту его насильственной смерти, и не окажется ли положение такого пренебрегателя верой Христовой хуже, чем положение и не пришедшего ко Христу, ибо “кто знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много, а который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше” (Лк. 12: 47-48)? Если прелюбодеи или лихоимцы, или хищники, или лжесвидетели, или пьяницы, или посягающие на чужое в силу формальной принадлежности их к церковному обществу будут убиты, будут ли они наследниками жизни вечной, а тем более образцами для христианина? Наоборот, не в самом ли факте их смерти не только не будут образцом, но соблазном, как бы при богоотступнической их жизни показывая безразличие и пренебрежение к заповедям Господним. Одно дело разбойник, познающий на кресте Христа, и другое - христиан, по жизни и душе ставший “разбойником”, но погибающий насильственной смертью» .

Когда речь заходила о расстреле действительно верующего и церковного человека, необходимо было выяснить всю совокупность обстоятельств его жизни и служения в Церкви. При тщательном исследовании архивно-следственных дел порой вскрывалось, что посаженный в тюрьму за исповедание веры и просидевший там довольно длительный срок оказывался агентом НКВД, исполнявшим функции слежения и доноса. «В советское время одной из форм борьбы государства с Церковью была вербовка под нажимом НКВД осведомителей, должных не только собирать информацию о происходящем в Церкви и передавать ее в НКВД, но и проводить внутри Церкви разрушительные мероприятия по указанию того же НКВД. Это ставит весьма сложные проблемы перед исследователями, так как НКВД старался скрыть своих сотрудников и не во всех случаях привлекал их в качестве свидетелей, чтобы не обнаружить их. По одним только материалам допросов не всегда возможно судить об истинном положении человека - исповедник он или предатель.

В октябре 1937 года в городе Козельске вместе с группой монахов закрытой к тому времени Оптиной пустыни был арестован послушник Тихон Плетнев, живший в Оптиной с 1912 года. На следствии он рассказал лишь о том, что, действительно, знал оптинских монахов и кого именно; при этом он никого не оговорил, также не оговорил и себя; против него, как и против других, как это водилось тогда, дали показания штатные свидетели, что было вполне достаточно для вынесения приговора. Всего по делу обвинялось двенадцать человек. Одиннадцать человек были приговорены к расстрелу и 5 декабря 1937 года расстреляны. Тихон Плетнев и после их расстрела продолжал сидеть в смоленской тюрьме без вынесения приговора, и только 4 января 1939 года власти приняли постановление о его освобождении за отсутствием “материалов о привлечении его к судебной ответственности”, а также учитывая “его болезненное состояние (паралич левой половины тела)”. Если исходить из общих знаний об истории того времени, что после расстрела наркома НКВД Ежова на его место пришел Берия и начался пересмотр некоторых дел, мы могли бы сделать вывод, что послушнику Тихону повезло, он дождался времени некоторого восстановления справедливости и был освобожден. И лишь изучив тысячи дел, можно сказать с уверенностью, что так не бывало никогда, и он был всего лишь секретным сотрудником НКВД, который и поручил ему не только давать сведения о монахах еще до их ареста, но и быть с ними в камере, в некотором роде сопроводить их в последний путь, и в то же время фактом своего ареста и безупречными показаниями на следствии отвести от себя всякие подозрения в предательстве» .

Принадлежность пострадавшего к социальной категории священнослужителей также не является сама по себе достаточным основанием для прославления его в лике мучеников. История нашей Церкви XIX - начала XX веков свидетельствует о том, что вступление в число клириков в значительной степени было обусловлено социальным происхождением, а не внутренней потребностью служить Богу в чине священника. Обучаясь в семинарии, молодой человек прекрасно понимал, что, став священником, он наверняка получит приход либо по наследству от отца, либо от невесты, отец которой также служил священником. Было даже такое понятие как «жениться на приходе», то есть выбрать себе невесту с хорошим приходом от родителя-священника. Во всяком случае, молодой человек понимал, что, выбрав священнический путь, он будет избавлен от необходимости добывать себе хлеб насущный тяжелым физическим трудом, как это происходило с большей частью населения, каковым было крестьянство. Многие воспитанники духовных школ, не имея призвания к священству, шли в светские учебные заведения и получали светские профессии, многие после семинарии вообще уходили из Церкви. «Не все ищущие материального, однако, уходили из церковной организации, которая в любом случае давала некоторые преимущества, но почти все из таковых достаточно легко вступали с первых же лет и даже месяцев советской власти в негласное сотрудничество с ней, послужив основой для формирования обновленческих и григорианских организаций, едва ли не полностью захвативших иные епархии. Причем эти люди оставались при любой власти при одних и тех же приоритетах и ценностях - служение не Христу и Христовой Церкви, а устроение своего материального благополучия. Именно по этой причине невозможно бывает оценить человека как ревностного христианина лишь по причине его социальной принадлежности к духовному сословию. Поэтому и требуется скрупулезное изучение жизни мученика, который от младенчества все получил - но возможно и все растерял» . В качестве примера игумен Дамаскин приводит расстрел большевиками епископа Леонтия (Вимпфена), который «произвел множество беспорядочных действий в епархиях, где служил, а также и в Астраханской: им, в угоду безбожной светской власти, был сделан ряд публичных заявлений против правящего архиерея. Архиепископ Ярославский Павел (Борисоглебский), будучи арестован в 1929 году с группой духовенства, согласился быть осведомителем и был освобожден, что, однако, не помешало НКВД расстрелять его в 1938 году. Если бы только одна насильственная смерть могла освятить человека, поставить его образцом святого мученичества, то можно было бы только на основании факта насильственной смерти включить имена епископа Леонтия и архиепископа Павла в Собор новомучеников и исповедников Российских, но от насильственной смерти в эту эпоху погибали и жившие праведно, и проводившие беззаконную жизнь, и трудившиеся для Церкви, и воевавшие с ней, и бывшие орудием ее расстройства и причиной смущения народа Божия. И потому один факт насильственной смерти не имеет для принятия решения определяющего значения, но важно, какую жизнь - христианскую или антихристианскую - проводил человек» .

В процессе исследования каждого дела большое значение играли все обстоятельства кончины. Часто бывало так, что перед самой кончиной в концлагере власти начинали новое дело, и человек, проявив малодушие, отрекался от Христа или проявлял такой степени уныние и малодушие, которые вполне сопоставимы с отречением, как, например, «мужественно державшаяся в тюрьме во время следствия Татьяна Стогова, помощница епископа Игнатия (Садковского), впоследствии выразившая даже сожаление о своей связи с Церковью; псаломщик Владимир Беневоленский, написавший из заключения в прошении о помиловании, что служение его в храме псаломщиком было ошибкой, или староста Михаил Глухов, чьи письма из заключения пронизаны в такой степени унынием, которое уже показывает непонимание им, что такое страдание за Христа» .

Существуют и другие трудности при определении действительной ценности исповеднического подвига того или иного епископа, священника или мирянина. Приведу вывод игумена Дамаскина, свидетельствующий о том, что и поныне, как это ни прискорбно, государственные органы предпринимают некоторые действия, осложняющие работу исследователей с материалами для возможной канонизации. «Насущным изучение подобного рода дел в настоящее время является еще и потому, что если в 1990-е годы в архивно-следственных делах еще встречалась часть документов о деятельности секретных сотрудников, то в 2000-е годы такие документы стали изыматься до попадания архивных материалов в руки исследователей, и таким образом ценность архивно-следственных дел с точки зрения полноты исследования мученического и исповеднического подвига на предмет включения имен в Собор новомучеников и исповедников Российских сводится ныне почти к нулю, так как остающийся нераскрытым вопрос о сотрудничестве с безбожными властями, а также и о выступлении лжесвидетелями по делам других лиц оставляет неизученными существеннейшие стороны внутренней жизни предполагаемого исповедника» .

С проблемами, с которыми столкнулась Синодальная комиссия при изучении вопроса и сборе материалов для канонизации царской семьи, участников конференции познакомил член Синодальной комиссии протоиерей Георгий Митрофанов. В 1990-е годы, а именно тогда началась работа с архивными материалами, касающимися Романовых, как в светском, так и в церковном обществе сложилась весьма неадекватная оценка значения царской семьи для России. С одной стороны, были школьные учебники по истории страны, в которых образ «Николая Кровавого» был своего рода пропагандистским инструментом, подчеркивавшим «великое» значение революции, свергнувшей «жестокого и недальновидного монарха». С другой - была православная оценка революции как жидо-масонского заговора, в результате которого был «ритуально умучен жидами-сатанистами царь-искупитель». Эти две крайности исторической полуправды, вызывая неприятие то одной, то другой стороны, с одинаковой силой препятствовали русскому человеку узнать истинный облик последнего русского государя. А пока не выяснена историческая правда, невозможна и канонизация. Таким образом, «при канонизации царственных страстотерпцев комиссия должна была, наряду с донесением исторической правды о них, попытаться помочь как воцерковленным, так и далеким от Церкви нашим соотечественникам преодолеть десятилетиями складывавшиеся у них “черные” и “белые” пропагандистско-идеологические мифологемы и стереотипы о последнем российском государе и членах его семьи» .

На первом этапе работы комиссии были выделены принципиально значимые для канонизации и наиболее дискуссионные проблемы, разрешение которых должно было пролить свет на саму возможность или невозможность прославления царской семьи. По каждой из таких проблем тот или иной участник комиссии должен был представить доклад, который, после соответствующего обсуждения в комиссии, принимался в качестве официального заключение комиссии по данной проблеме. «Исходя из того обстоятельства, что трагической гибели царской семьи предшествовал почти двадцатитрехлетний период государственного правления императора Николая II, который рассматривался многими участниками дискуссии о канонизации царственных страстотерпцев либо как главное основание этой канонизации, либо как главное препятствие ее проведению, члены комиссии подготовили и обсудили пять докладов, посвященных различным проблемам периода царствования последнего российского государя» .

Доклад «О церковной политике императора Николая II» не только охарактеризовал церковную политику императора, но содержал и оценку личной религиозности государя и членов его семьи. «В докладе подчеркивалось, что, несмотря на то, что церковная политика императора Николая II так и не вышла за рамки, предписывавшиеся синодальной системой управления Церковью, именно в это время были созданы конкретные предпосылки для творческого развития самых разнообразных аспектов церковной жизни и восстановления в Церкви каноничного высшего церковного управления. Именно в царствование императора Николая II дотоле два века безмолвствовавшая по вопросам о созыве Собора и восстановления патриаршества церковная иерархия получила возможность не только широко обсуждать, но и практически подготовить созыв Поместного Собора и восстановление патриаршества. За годы правления последнего государя в Русской Православной Церкви канонизаций святых было проведено больше, чем за весь предшествовавший двухвековой синодальный период. При этом сами члены царской семьи, в отличие от многих своих современников, стремились осуществлять свою религиозную жизнь в соответствии с традициями православного благочестия» .

Доклад «Православный взгляд на государственную деятельность императора Николая II», учитывая, что период царствования последнего российского императора был одним из самых сложных и противоречивых вообще в русской истории, оценивал его не только с позиций успешности государственной политики, но брал во внимание меру воплощения при этом конкретных церковных идеалов. «В докладе подчеркивалось, что как политик и государственный деятель государь стремился в своей деятельности следовать присущим ему как сыну Православной Церкви религиозно-нравственным принципам» .

Миф о «Кровавом Николае» служил серьезным нареканием на императора со стороны светской составляющей нашего общества. Необходимо было восстановить историческую справедливость и либо развенчать этот миф, либо, напротив, осознать его как историческую правду и, что было бы вполне справедливо, прекратить движение в сторону канонизации. «Имея в виду то обстоятельство, что в советский период события 9 января 1905 года в Санкт-Петербурге представлялись в качестве одного из главных “преступлений” лично императора Николая II, в комиссии был подготовлен специальный доклад, посвященный именно этим событиям. Представив подробную и всестороннюю характеристику событий, предшествовавших “Кровавому воскресенью” и составлявших его основное содержание, доклад делал выводы, хорошо известные даже советским историкам, впрочем часто вынужденным эти выводы скрывать от своих читателей. В течение всего 9 января 1905 года государь, находившийся в Царском Селе, а не в Санкт-Петербурге, не принял ни одного решения, которые бы определяли действия властей в столице по подавлению массовых противоправительственных выступлений рабочих, а отнюдь не их мирной демонстрации. При этом непосредственный приказ войскам об открытии огня был отдан командующим Петербургским военным округом великим князем Владимиром Александровичем. Несмотря на глубокое переживание самим государем своей ответственности за действия властей в Санкт-Петербурге в январские дни 1905 года, исторические данные не позволяют обнаружить в его действиях злой воли, обращенной против народа и воплощенной в конкретных греховных решениях и поступках» .

Особый доклад был представлен на тему «Причины отречения императора Николая II от престола и православное отношение к этому акту». Автором доклада была представлена вся совокупность социально-политических причин, заставивших государя подписать отречение. «Доклад представил четкий перечень внешних факторов, обусловивших это действительно роковое для России решение: резкое обострение социально-политической ситуации в Петрограде в феврале 1917 года, неспособность правительства контролировать положение в столице, распространившееся в широких слоях общества убеждение в необходимости дальнейших ограничений монархической власти, настоятельное требование председателя Государственной Думы М.В. Родзянко отречения императора Николая II от власти во имя предотвращения внутриполитического хаоса в условиях ведения Россией широкомасштабной войны, почти единодушная поддержка отречения высшими представителями российского генералитета. Однако, анализируя духовные мотивы, которые подвигли государя на этот шаг, в частности, убеждение в том, что его уход сможет бескровно умиротворить страну, в докладе сделан вывод о высоких нравственных побуждениях, которые руководили императором. При этом в докладе подчеркивалось, что отречение от престола не может рассматриваться как церковно-каноническое преступление, подобное отказу представителя церковной иерархии от священного сана, ибо канонический статус миропомазанного на царство православного государя не был определен в церковных канонах» .

Отношения царской семьи с Г.Е. Распутиным с самого начала рассматривались как одно из серьезных препятствий к канонизации. На эту тему также сделан был доклад, после которого были сделаны следующие выводы. «Отношения императора с Г.Е. Распутиным на протяжении почти всего десятилетнего периода их знакомства были сложными и противоречивыми, когда расположение к нему сочеталось с осторожностью и сомнениями. Однако в целом во взаимоотношениях членов царской семьи с Г.Е. Распутиным присутствовал элемент человеческой немощи, связанный у императрицы с глубоким переживанием неизлечимости смертельно опасной болезни сына» .

Исходящий из содержания пяти докладов общий вывод комиссии состоял в том, что сами по себе аспекты деятельности императора Николая, вполне отраженные в докладах, не дают достаточных оснований для канонизации последнего российского императора и членов его семьи. Ситуация изменилась с предоставлением в комиссию еще двух докладов, определивших позицию комиссии по вопросу канонизации как положительную. Доклад «Последние дни царской семьи» содержал подробное описание последнего, почти полуторогодового периода жизни семьи в заточении в Царском Селе, Тобольске и Екатеринбурге. «Анализируя письма и дневниковые записи членов царской семьи, свидетельства широкого круга очевидцев заточения царственных страстотерпцев, порой весьма различно относившихся к узникам, доклад представил картину подлинного преображения членов царской семьи из просто благочестивых мирян в замечательных подвижников благочестия, готовых безвинно принять смерть с подлинно христианским смирением и всепрощением. “Большинство свидетелей говорит об узниках тобольского губернаторского и Ипатьевского екатеринбургского домов, - подчеркивалось в докладе, - как о людях страдающих, но покорных воле Божией. Несмотря на все издевательства и оскорбления, перенесенные ими в заточении, они вели благочестивую жизнь, искренне стремились воплотить в ней заповеди Евангелия… Основной вывод доклада заключался в том, что последний период жизни членов царской семьи, проведенный в заточении, и обстоятельства их гибели содержат серьезные основания для положительного решения вопроса об их канонизации в лике царственных страстотерпцев, хотя и не позволяют безусловно говорить о них как о христианских мучениках, убиенных именно за веру и, соответственно, имевших возможность своим отречением от христианской веры спасти свои жизни» .

На основании последнего доклада «Отношение Церкви к страстотерпчеству», усмотревшего параллели в страстотерпческом подвиге святых князей Бориса и Глеба и семьи последнего российского императора, Синодальная комиссия пришла к выводу о возможности прославить царскую семью в лике страстотерпцев. «При этом было подчеркнуто, что в богослужебной и агиографической традиции именно Русской Православной Церкви слово “страстотерпец” стало впервые употребляться применительно к тем русским святым, которые, подражая Христу, с терпением переносили физические, нравственные страдания или смерть от рук политических противников» .

Конечно же, докладами игумена Дамаскина (Орловского) и протоиереев Владислава Цыпина и Георгия Митрофанова далеко не исчерпываются материалы конференции «Прославление и почитание святых». Но и из представленных докладов видно, что основная работа Комиссии по канонизации святых лежит в области дальнейшего изучения материалов жизни новомучеников и исповедников XX века. И если относительно пострадавших в 1920-1930-е годы, вероятно, большая часть материалов уже изучена, то неизученными еще остаются 1940-1960-е годы, когда, быть может, было не так уже много мучеников, но много исповедников, тех, которые, растеряв в тюрьмах и ссылках свое здоровье, окончили свой путь служения Церкви уже на свободе.

По учению Святой Православной Церкви святые, угодники Божии, составляя лик святых, молятся перед Богом о живых собратиях своих по вере, которые, в свою очередь, воздают им молитвенное чествование.

Некоторые подвижники, прославившиеся прозорливостью и чудесами, почитались всем народом; иногда даже при жизни в честь их строились храмы. Большей частью святые делались сначала местночтимыми (в монастырях или епархиях), а затем, по мере увеличения чудес от них, чествование их становилось общецерковным.

Почитание святых вошло в обычай с самых первых дней существования христианской Церкви. Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, Председатель Синодальной Комиссии по канонизации святых, в своем докладе “О канонизации святых в Русской Православной Церкви”, произнесенном на Поместном Соборе Русской Православной Церкви 6–9 июня 1988 года, отметил, что “к концу первого тысячелетия Православная Церковь имела вполне сформированный список вселенских святых, празднуемый каждой Поместной Церковью. Известность отдельных местных святых возрастала, им начинают строить храмы” .

В истории канонизации святых Русской Православной Церкви выделяются пять периодов: от Крещения Руси до макариевских Соборов; собственно макариевские Соборы (1547 и 1549 гг.); от макариевских Соборов до учреждения Святейшего Синода; синодальный и современный периоды .

Правила, которыми руководствовалась Русская Православная Церковь при причислении подвижников к лику святых, в общих чертах напоминают правила Церкви Константинопольской. “Основным критерием канонизации служил дар чудотворений, проявленный при жизни или по кончине святого, а в некоторых случаях - наличие нетленных останков. Сама канонизация имела три вида. Наряду с ликами святых по характеру их церковного служения (мученики, святители, преподобные и др.) в Русской Церкви различались святые и по распространенности их почитания - местнохрамовые, местноепархиальные и общенациональные” .

Право канонизации местнохрамовых и местноепархиальных святых принадлежало правящему архиерею с ведома Митрополита (позднее - Патриарха всея Руси) и могло ограничиваться лишь устным благословением на почитание местного подвижника.

Право канонизации общецерковных святых принадлежало Митрополиту, или Патриарху всея Руси при участии Собора русских иерархов.

В монастырях почитание подвижников могло начинаться по решению совета монастырских старцев, которые позднее представляли дело на утверждение местного епископа.

“Церковному празднованию памяти святого предшествовала работа епархиальной власти по удостоверению в подлинности чудес при гробе почившего (а часто - и в нетлении мощей), а затем устанавливалось торжественное богослужение в местном храме и назначался день чествования святого, составлялась особая служба, писалась икона, а также “житие” с изображением чудес, удостоверенных дознанием Церковной власти” . Кроме соборного почитания и празднования дней святых, прославленных Богом, христиане отмечали память еще не канонизированных Церковью подвижников особым богослужением - панихидой. “Поскольку церковная память - это народная память, то часто именно она давала материал для канонизации того или иного святого. В этом смысле постоянная (во все времена) и повсеместная (во многих приходах и епархиях) молитвенная память о упокоении со святыми подвижников часто являлась первым шагом к канонизации сего подвижника. При этом многочисленные свидетельства о таких святых порою изобиловали большим числом повествований о чудесах, ими совершенных” .

В Русской Православной Церкви канонизация святых являлась подтверждением уже имевших место фактов народно-церковного почитания усопших подвижников благочестия: церковная же власть освящала это почитание и торжественно провозглашала подвижника веры и благочестия святым.

Канонизация всегда мыслилась церковным сознанием как факт проявления в Церкви святости Божией, действующей через облагодатствованного подвижника благочестия. Посему во все времена основным условием прославления было проявление подлинной освященности, святости праведника. Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий в своем докладе на Поместном Соборе Русской Православной Церкви излагает следующие признаки святости православных подвижников:

“1. Вера Церкви в святость прославляемых подвижников как людей, Богу угодивших и послуживших пришествию на землю Сына Божия и проповеди Святого Евангелия (на основании такой веры прославлялись праотцы, отцы, пророки и апостолы).
2. Мученическая за Христа смерть, или истязание за веру Христову (так, в частности, в Церкви прославлялись мученики и исповедники).
3. Чудотворения, совершаемые святым по его молитвам или от честных его останков - мощей (преподобные, молчальники, столпники, мученики-страстотерпцы, юродивые и др.).
4. Высокое церковное первосвятительское и святительское служение.
5. Большие заслуги перед Церковью и народом Божиим.
6. Добродетельная, праведная и святая жизнь.
7. В семнадцатом веке, по свидетельству Патриарха Нектария, три вещи признавались причиной истинной святости в людях:
а) Православие безукоризненное;
б) совершение всех добродетелей, за которыми следует противостояние за веру даже до крови;
в) проявление Богом сверхъестественных знамений и чудес.
8. Нередко свидетельством о святости праведника было большое почитание его народом, иногда еще при жизни” .

При многообразии причин и оснований канонизации святых в различные исторические эпохи существования Церкви одно осталось неизменным: всякое прославление святых есть явление святости Божией, оно всегда совершается по благоизволению и волеизъявлению самой Церкви.

Определенное значение в вопросе канонизации имели мощи. По учению Православной Церкви мощами святых являются как полностью сохранившиеся (нетленные мощи), так и отдельные частицы от тел прославленных Богом праведников. Само наименование их мощами на церковнославянском языке обозначает “мощь”, “силу”, то есть какие-то чудесные, сверхъестественные их проявления, что было свидетельством их причастности Божественной благодати. “Возникновение чудес или чудесных проявлений (источение мира) от мощей в Русской Церкви часто было началом прославления святого. Однако мощи святых нередко износились из земли уже после канонизации, из чего можно заключить, что наличие святых останков оставалось лишь одним из возможных условий прославления святого” .

Всякой канонизации предшествовала подготовительная работа по изучению житий, трудов и подвигов канонизуемого. Это обязательное условие соблюдалось как при единичном, так и при групповом прославлении угодников Божиих. В каждом отдельном случае Церковь, рассмотрев подвиги канонизуемого, определяла основания к его канонизации. После этого выносилось определение о причислении предложенного подвижника к лику святых Божиих угодников. В исследованиях, относящихся к предлагаемой канонизации, были представлены результаты изучения житий, чудес, трудов и подвигов всех нижепоименованных подвижников. Их многообразные подвиги духовного совершенствования призваны озарить путь к спасению современному христианину. “Труды по подготовке данной канонизации выявили необходимость и дальнейших изучений вопроса о прославлении святых, как живших в прошлом веке, так и завершивших свою подвижническую жизнь и подвиги в новое время. Они как звезды на тверди небесной над Русской землей; но требуется достаточно времени и углубленных трудов, дабы представить их жизнь и подвиги для назидания верным” .

Осуществленные за последний период канонизации святых в Русской Православной Церкви являются свидетельством возрождения в ней прерванной на многие десятилетия традиции прославления подвижников веры и благочестия, которая присуща Церкви на протяжении всего ее исторического бытия.

Немногочисленная по своему составу Синодальная Комиссия по канонизации святых, образованная на заседании Священного Синода 10–11 апреля 1989 года, сотрудничая с епископатом, клиром и мирянами, осуществляет своего рода координирующую роль в процессе изучения и подготовки прославления подвижников веры.

В зависимости от степени распространенности почитания подвижника он причисляется к местночтимым или общецерковным святым, “но критерии канонизации остаются одни и те же” .

Как известно, основания для канонизации формировались на протяжении многовековой церковной истории. Основанием для канонизации являются: “неустанная проповедь слова Божия, мученичество и исповедничество за Христа, ревностное святительское служение, высокая праведная жизнь, безукоризненное Православие. Критериями канонизации служат народное почитание подвижников, дары чудотворения, засвидетельствованные при жизни святого или после его смерти, и, нередко, хотя и не обязательно, наличие святых мощей” . “Канони­зация должна служить укреплению веры, объединению членов Церкви в любви и согласии, она не должна создавать каких-либо поводов к смущениям и разделениям. Исходя из этих подходов, Комиссия взвешенно и тщательно изучает все поступающие в ее распоряжение материалы и лишь после этого предоставляет их Святейшему Патриарху и Священному Синоду” .

Причисление к местночтимым святым осуществляется с благословения Святейшего Патриарха, а к общецерковным - Архиерейским или Поместным Собором. “Таким образом, канонизация святых выражает соборный разум Церкви” .

На заседании Комиссии по канонизации святых, состоявшемся 18–19 марта 1993 года, по имевшемуся обсуждению была выработана следующая позиция: “В практике Русской Православной Церкви право канонизации местнохрамовых и местноепархиальных святых принадлежало правящему архиерею с ведома и благословения Предстоятеля Церкви - Митрополита, позднее - Патриарха всея Руси. Свидетельством святости являются в Церкви проповедь слова Божия, мученичество и исповедничество за Христа, святительское служение, высокая праведная жизнь, безукоризненное Православие. В подходе к канонизации местночтимых святых использовались те же критерии, что и при общецерковном прославлении: святость того или иного подвижника веры удостоверяется его народным почитанием, даром чудотворения святого при его жизни или после смерти и нередко - наличием нетленных мощей” .

Церковному прославлению святого предшествовала работа епархиальной власти по удостоверению подлинности чудес, связанных с его именем, и освидетельствованию мощей.

Затем составлялись богослужебные тексты в честь данного святого, писались иконы и житие с описанием его деяний и чудес. “Такая практика канонизации святых на епархиальном уровне, сложившаяся в Русской Православной Церкви, должна быть восстановлена и усвоена в работе епархиальных комиссий по канонизации святых для сбора и изучения материалов о канонизации подвижников веры и благочестия, решение о создании которых было принято на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 31 марта - 4 апреля 1992 года” .

1 октября 1993 года Священный Синод заслушал доклад Митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, Председателя Комиссии по канонизации святых, который представил документ этой Комиссии - “К вопросу о порядке канонизации местночтимых святых в Русской Православной Церкви на епархиальном уровне”. Священный Синод одобрил представленный Комиссией порядок канонизации святых и рекомендовал его к неукоснительному выполнению во всех епархиях Русской Православной Церкви. В связи с началом деятельности в ряде епархий Русской Православной Церкви комиссий по канонизации, организованных согласно решению Архиерейского Собора Русской Православной Церкви от 31 марта - 4 апреля 1992 года, для них необходимо было разъяснить порядок канонизации местночтимых святых на епархиальном уровне. Соборному решению о создании епархиальных комиссий по канонизации предшествовало Определение Священного Синода от 25 марта 1991 года о сборе на епархиальном уровне материалов о жизни и подвигах мучеников и исповедников веры XX века. В нем отмечалось, что собранные материалы следует направлять в Синодальную Комиссию по канонизации святых для дальнейшего их изучения на предмет канонизации мучеников и исповедников Российских. Епархиальным комиссиям по канонизации следует руководствоваться этим Синодальным Определением. Епархиальная комиссия собирает сведения о жизни, подвигах, чудотворениях и почитании в народе данного подвижника. Составляется его житие и текст деяния о причислении его к лику святых, пишется его икона. Составляются богослужебные тексты, которые передаются на рассмотрение Синодальной Богослужебной комиссии. Собранные материалы пересылаются епархиальным архиереем в Синодальную Комиссию по канонизации. После рассмотрения их в Синодальной Комиссии и при наличии достаточных оснований для канонизации Святейший Патриарх благословляет причисление к лику святых местночтимого подвижника веры и почитание его в данной епархии, о чем сообщается епархиальному архиерею. Канонизация местночтимого святого совершается епархиальным архиереем в установленном в Русской Православной Церкви порядке.

Имена прославленных местночтимых святых не вносятся в общецерковный календарь, и служба им не печатается в общецерковных богослужебных книгах, а публикуется отдельным изданием на местах.

Памятуя о постигших в XX столетии Русскую Православную Церковь испытаниях, хотелось бы особо отметить возрастание в народе почитания мучеников и исповедников веры, за Христа и Церковь Святую жизнь свою положивших. В докладе митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, Председателя Комиссии Священного Синода по канонизации святых, прочитанном на Архиерейском Соборе 29 ноября - 2 декабря 1994 года, говорится, что “никакое подлинное страдание не пропадает в памяти Церкви, подобно тому как не пропадает бесследно христианский подвиг каждого умершего о Христе, о котором в чине отпевания или панихиды возносится усердная молитва: И сотвори ему (или ей ) вечную память ” . И поэтому Церковь заботливо хранит “Жития” (жизнеописания) святых страдальцев и увещевает верующих благоговейно почитать их, назидаясь их великой любовью ко Господу. “Среди христиан праведной жизни Церковь особо выделяет тех страдальцев, жизнь и особенно смерть которых наиболее ярко и наглядно свидетельствует об их глубочайшей преданности Христу. Такие страдальцы именуются Церковью святыми мучениками, исповедниками, страстотерпцами. Употребляемое в славянском и русском языках слово «страстотерпец» есть небуквальный перевод того греческого слова, которое у древних греков означало «победивший в состязании и носящий знаки этой своей победы, как награду». В православной же гимнографии это слово переводится на славянский и русский языки либо как «победоносец», либо как «страстотерпец»” . В сознании церковного народа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь епископы, клирики и миряне совершали подвиги мученичества и исповедничества. Наименование их “новомучениками Российскими” вошло уже в широкое употребление. “Причислив Патриарха Тихона к лику святых, Архиерейский Собор 1989 года прославил Святителя прежде всего за его исповедническое стояние за Церковь в трудную для нее пору” . От массовых репрессий 30-х годов пострадали десятки тысяч священнослужителей, миллионы православных мирян. “Но впечатление случайности в выборе жертвы несовместимо с христианским мировоззрением, для которого случайности не бывает. Господь говорил: «Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего; у вас же и волосы на голове все сочтены» (Мф 10:29–30).

Мы верим поэтому, что христиане, умершие под пытками с именем Христа, молившиеся Ему перед расстрелом в тюремных подвалах, скончавшиеся, с благодарением Богу за все, от голода и тяжелых работ в лагерях, стали жертвой не трагической случайности, а положили свою жизнь за Христа” .

Канонизация новомучеников, к совершению которой идет Русская Православная Церковь, должна послужить не разделению, а единению церковного народа. Поэтому выбор святых подвижников, предлагаемых для церковного прославления, должен быть бесспорным и самоочевидным. “Считаю, что наш долг, архипастырей Русской Православной Церкви, - сказал митрополит Ювеналий на Архиерейском Соборе, - каждому в своей епархии, чутко и благоговейно отнестись к подобному духовному движению, давая ему церковное руководство и подготавливая в своих епархиях материалы для канонизации новомучеников Российских”.

Именно поэтому Архиерейский Собор, проходивший 31 марта - 4 апреля 1992 года, постановил “образовать во всех епархиях Русской Православной Церкви комиссии по канонизации святых для сбора и изучения материалов к канонизации подвижников веры и благочестия, особенно мучеников и исповедников XX столетия, в пределах каждой епархии” .

В том случае, если почитание местного святого выходит за пределы данной епархии, вопрос о его общецерковной канонизации выносится на суждение Святейшего Патриарха и Священного Синода после изучения в Синодальной Комиссии. “Окончательное решение об общецерковном прославлении принадлежит Поместному или Архиерейскому Собору Русской Православной Церкви. Между заседаниями таковых Соборов вопрос может решаться на расширенном заседании Священного Синода с учетом мнения всего епископата русской Православной Церкви” .

Комиссией по канонизации святых при Священном Синоде Русской Православной Церкви были подготовлены два документа - “О порядке канонизации местночтимых святых в Русской Православной Церкви на епархиальном уровне”, которые были рекомендованы на заседаниях Священного Синода 25 марта и 1 октября 1993 года “к неукоснительному выполнению во всех епархиях Русской Православной Церкви”. Указанные в этих документах принципы канонизации и должны определять деятельность епархиальных канонизационных комиссий. В течение последних двух лет в ряде епархий Русской Православной Церкви по благословению Святейшего Патриарха были проведены канонизации местночтимых святых на епархиальном уровне. Возрождение процесса канонизации святых в епархиях свидетельствует о никогда не прекращавшемся почитании угодников Божиих в народе церковном. На заседании Священного Синода 22 февраля 1993 года под председательством Патриарха был заслушан доклад Преосвященного митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, председателя Комисси по канонизации святых, в котором представлены результаты обсуждения вопросов богослужебной практики, связанных с почитанием местночтимых святых.

“В том случае, если имеются тропарь и кондак местночтимому святому, а службы не имеется, то совершать службы этому святому можно по Общей Минее. В том случае, если нет местночтимому святому тропаря и кондака, то общими тропарями, кондаками и службами пользоваться можно по роду его подвижничества. Что же касается составления новых тропарей, кондаков и служб данному подвижнику, то эта инициатива может исходить от правящего архиерея, который должен обратиться к Святейшему Патриарху с проектом соответствующих служб или с просьбой о составлении таковых в Богослужебную Комиссию. Если имеются тропарь и кондак местночтимому подвижнику, составленные в прошлом, то нужно провести исследование, являются ли эти тропарь и кондак следом установленного в прошлом местного его почитания как святого. Если же в этом убедиться невозможно, то ему следует совершать панихиду без употребления имеющихся тропаря и кондака” .